КС не согласился, что нарушение антимонопольного законодательства можно признать без доказывания вины

По мнению одного из экспертов «АГ», выводы КС РФ могут быть использованы для дальнейшего формирования «отхода» от формального применения норм антимонопольного законодательства, вместе с тем в отсутствие законодательных изменений практика антимонопольных органов по квалификации нарушений, их описанию в решении комиссии в целом останется такой, какая сложилась в настоящее время. Другая полагает, что Суд обоснованно отклонил жалобу заявителя, сопряженную с установлением фактических обстоятельств – наличия его вины в совершении вмененного нарушения. Конституционный Суд опубликовал Определение № 1807-О/2024 по жалобе на неконституционность некоторых положений Закона о защите конкуренции. Решением антимонопольного органа действия АО «Таркетт Рус» были признаны создающими препятствия для доступа на товарный рынок иных лиц и координирующими экономическую деятельность хозяйствующих субъектов путем реализации программы премирования в зависимости от объема продаж продукции общества относительно продукции иных производителей. Впоследствии суды признали это решение законным. Они указали, что антимонопольным органом доказано наличие вменяемых «Таркетт Рус» нарушений в виде злоупотребления доминирующим положением на товарном рынке и координации экономической деятельности хозяйствующих субъектов, которые могли ограничить конкуренцию. При этом суды отклонили доводы о неправомерном определении антимонопольным органом продуктовых границ товарного рынка, отсутствии злоупотребления доминирующим положением и недоказанности вины хозяйствующего субъекта как обязательного элемента состава нарушения антимонопольного законодательства. В жалобе в Конституционный Суд общество «Таркетт Рус» оспорило конституционность ч. 1 ст. 23 «Полномочия антимонопольного органа», ч. 1 ст. 37 «Ответственность за нарушение антимонопольного законодательства», ч. 33 и 34 ст. 41 «Акты, принимаемые комиссией», ч. 2 ст. 45 «Рассмотрение дела о нарушении антимонопольного законодательства», ч. 2 ст. 45.1 «Доказательства и доказывание по делу о нарушении антимонопольного законодательства», ст. 48 «Прекращение рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства», ч. 1 ст. 49 «Принятие комиссией решения по делу о нарушении антимонопольного законодательства» и ст. 50 «Предписание по делу о нарушении антимонопольного законодательства» Закона о защите конкуренции. По мнению заявителя, эти нормы позволяют антимонопольному органу оценивать действия хозяйствующего субъекта в качестве нарушения антимонопольного законодательства без доказывания его виновности и не предусматривают обязанности такого органа прекращать производство по делу при отсутствии состава такого нарушения, в частности его субъективной стороны. Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, Конституционный Суд, в частности, напомнил, что в качестве необходимого элемента состава правонарушения выступает вина, наличие которой является во всех отраслях права предпосылкой возложения юридической ответственности. Учитывая публично-правовой характер правоотношений между контролирующими госорганами и субъектами предпринимательской деятельности, вышеуказанные органы не могут ограничиваться формальной констатацией лишь факта нарушения нормативных правил, не выявляя иные связанные с ним обстоятельства, в том числе наличие или отсутствие вины соответствующих субъектов. В силу специфики предпринимательской деятельности, в связи с которой предусматривается возложение на хозяйствующие субъекты неблагоприятных последствий совершения ими определенных злоупотреблений, не исключается возможность возложения бремени доказывания невиновности на таких лиц. Вместе с тем, заметил КС, юридическая оценка тех или иных действий хозяйствующих субъектов осуществляется госорганом с учетом системного анализа правовых предписаний, содержащих элементы антимонопольного регулирования применительно к конкретным отраслям промышленности. Такое регулирование во взаимосвязи со ст. 11 Закона о защите конкуренции, содержащей запрет на ограничивающие конкуренцию соглашения хозяйствующих субъектов, направлено на воспрепятствование монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции. «Следовательно, оспариваемые нормы данного федерального закона сами по себе не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанном им аспекте. Тем более что субъекты экономической деятельности в любом случае имеют возможность реализовать право на судебный контроль за действиями органов государственной власти, в том числе за действиями антимонопольного органа», – отмечено в определении. Суд добавил, что проверка правоприменительных актов, вынесенных по делу заявителя как требующая исследования и оценки фактических обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела о нарушении антимонопольного законодательства, в том числе связанных с установлением вины АО «Таркетт Рус», не относится к компетенции КС РФ. Юрист практики по проектам в энергетике VEGAS LEX Илья Бочинин отметил, что в рассматриваемом случае заявитель выразил несогласие с неустановлением антимонопольными органами в делах о нарушении антимонопольного законодательства такого элемента правонарушения, как вина. «КС отметил, что вина является необходимым элементом состава правонарушения, вместе с тем не исключается возможность возложения бремени доказывания невиновности на осуществляющие предпринимательскую деятельность субъекты. Следует отметить, что вопрос необходимости доказывания вины для квалификации действий (бездействия) в качестве нарушения антимонопольного законодательства уже поднимался в практике, а также юридической литературе. Так, например, в п. 37 Обзора судебной практики ВС РФ № 2 (2020), утв. Президиумом Суда 22 июля 2020 г., отмечено, что как факт нарушения антимонопольного законодательства, так и вина в его совершении устанавливаются антимонопольным органом в порядке, установленном гл. 9 Закона о защите конкуренции, после возбуждения дела о нарушении антимонопольного законодательства», – напомнил он. Эксперт добавил: ранее КС в Постановлении от 24 июня 2009 г. № 11-П также отмечал, что отсутствие вины при нарушении антимонопольного законодательства является обстоятельством, исключающим взыскание с хозяйствующего субъекта в федеральный бюджет дохода, полученного вследствие соответствующего нарушения, и что с антимонопольного органа не снимается – поскольку федеральный законодатель его от этого прямо не освобождает – обязанность установить вину субъекта предпринимательской деятельности как условие взимания незаконно полученного дохода в бюджет. «Таким образом, высшие судебные инстанции фактически презюмируют, что вина в случае признания факта нарушения антимонопольного законодательства установлена. В последнее время, на мой взгляд, наметилась определенная тенденция к отходу практики от формального “сопоставления” деяния с признаками нарушения антимонопольного законодательства, текстуально выраженными в Законе о защите конкуренции», – отметил Илья Бочинин. Он пояснил, что из содержания п. 21, п. 23 Постановления Пленума ВС РФ от 4 марта 2021 г. № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства» фактически следует, что антимонопольный орган должен не просто установить факт договоренности, но также обязан и для целей квалификации установить направленность действий участников антиконкурентного соглашения на извлечение выгоды вследствие заключения и реализации картеля. «Выводы КС могут быть использованы для дальнейшего формирования “отхода” от формального применения норм антимонопольного законодательства, вместе с тем в отсутствие законодательных (нормативных) изменений, требующих отдельно указывать в решении антимонопольного органа на вину хозяйствующего субъекта, практика антимонопольных органов по квалификации нарушений, их описанию в решении комиссии в целом останется такой, какая сложилась в настоящее время», – считает эксперт. Советник юридической фирмы «Инфралекс» Мария Кот отметила, что основанием для подачи в Конституционный Суд жалобы стала обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли конкретный нормативный правовой акт основному закону государства. По ее мнению, определение КС соответствует сложившейся практике. «Из содержания этого судебного акта следует, что заявитель подменил предмет обжалования: не согласившись с решением, принятым антимонопольным органом по конкретному делу и исчерпав возможности защиты своих интересов в арбитражном суде, предпринял попытку обжаловать конституционность норм права, примененных антимонопольным органом. По сути, обращение заявителя в КС РФ было сопряжено с установлением фактических обстоятельств – наличия вины заявителя в совершении вмененного нарушения антимонопольного законодательства, что не относится к компетенции Суда, поэтому такая жалоба ожидаемо была отклонена КС», – отметила она.