Арбитражный управляющий имеет право на проценты от реализации имущества ликвидированного юрлица

По мнению одного из экспертов «АГ», Верховный Суд наконец-то обратил внимание на процедуры реализации имущества ликвидированных юрлиц, поскольку размер фиксированного вознаграждения управляющего не установлен законом. Другой отметил, что примененный ВС правовой подход полностью закрывает пробел законодательства в части регулирования размера вознаграждения арбитражного управляющего в процедурах распределения имущества ликвидированного юрлица. 24 сентября Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС24-8465 по делу № А40-114902/2021, в котором подтвердил право арбитражного управляющего на вознаграждение, включая проценты, за счет денежных средств, полученных от реализации имущества ликвидированного юридического лица. Рауф Алиев и Гюндюз Атакишиев, являясь участниками ЗАО «Профтех Компани», обратились в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о введении процедуры распределения обнаруженного имущества ликвидированного юридического лица и утверждении арбитражного управляющего. 5 октября 2021 г. суд назначил процедуру распределения обнаруженного имущества общества, арбитражным управляющим он утвердил Любовь Кирееву, назначив ей вознаграждение в размере 30 тыс. руб. ежемесячно. Позднее Любовь Киреева обратилась в арбитражный суд с заявлением об установлении фиксированного размера вознаграждения за счет денежных средств, полученных от реализации имущества ликвидированного юрлица, обеспеченного залогом: 680 тыс. руб. − вознаграждение арбитражного управляющего и около 365 тыс. руб. процентов. Ссылаясь на п. 13 ст. 20.6 Закона о банкротстве, она указала, что в рамках процедуры распределения имущества ликвидированного юрлица произвела отчуждение принадлежащей обществу недвижимости, от продажи которой выручено более 7 млн руб., что дает арбитражному управляющему право претендовать на получение вознаграждения, в том числе в виде процентов. Суды, руководствуясь п. 5.2 ст. 64 ГК, п. 13 ст. 20.6 Закона о банкротстве, отказали в удовлетворении заявления. Они исходили из того, что вознаграждение выплачивается арбитражному управляющему на принципах возмездности и эквивалентности. В частности, процентное вознаграждение имеет премиальный характер, зависит от объема и качества фактически выполненной работы и направлено на поощрение конкурсного управляющего за результат работы по формированию конкурсной массы и расчетам с кредиторами. Суды указали, что Любовь Киреева осуществляла процедуру распределения имущества ликвидированного юрлица, а не процедуру конкурсного производства. Процедура распределения проводится в отсутствие доказательств сложности проведенной работы при фактическом удовлетворении требований в отсутствие сведений об иных кредиторах, иных фактических действиях управляющего для удовлетворения требования заявителя. При этом требование единственного кредитора – Департамента городского имущества г. Москвы, включенное в реестр требований кредиторов общества, на сумму более 11 млн руб. как обеспеченное залогом имущества удовлетворено частично за счет реализации заложенного имущества, а не в результате активной работы арбитражного управляющего, направленной на пополнение конкурсной массы. Расходы на вознаграждение не подлежат возмещению из денежных средств, полученных от реализации заложенного имущества, до погашения требований залогового кредитора в порядке ст. 138 Закона о банкротстве. Инициаторами процедуры распределения обнаруженного имущества являются участники общества, которые и должны компенсировать соответствующие расходы арбитражного управляющего при недостаточности имущества. Не согласившись с принятыми судебными актами, Любовь Киреева обратилась в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС напомнила, что в соответствии с п. 5.2 ст. 64 ГК процедура распределения обнаруженного имущества ликвидированного юридического лица вводится в случае обнаружения имущества такого лица, исключенного из ЕГРЮЛ, и осуществляется по правилам Гражданского кодекса о ликвидации юрлиц. По своей сути такая процедура направлена на возобновление процесса ликвидации и на обеспечение ее надлежащего проведения, как если бы статус юридического лица не был прекращен, т.е. является ликвидационной процедурой. Со ссылкой на разъяснения п. 24, 25 Постановления Пленумов ВС и ВАС от 1 июля 1996 г. № 6/8 (в редакции от 25 декабря 2018 г.) «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой ГК РФ» ВС отметил, что при решении вопросов, связанных с назначением ликвидатора, определением порядка ликвидации и т.п., суд применяет соответствующие положения законодательства о банкротстве в соответствии с п. 1 ст. 6 ГК (аналогия закона). Это касается, в том числе, выплаты вознаграждения арбитражному управляющему. Верховный Суд разъяснил, что согласно абз. 1 п. 5 Постановления Пленума ВАС от 25 декабря 2013 г. № 97 «О некоторых вопросах, связанных с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве» вознаграждение управляющего носит частноправовой встречный характер, к нему применяются правила о договоре возмездного оказания услуг. При установлении процентного вознаграждения сталкиваются интересы кредиторов и конкурсного управляющего. Финансирование деятельности управляющего, в том числе расходов на выплату ему вознаграждения, осуществляется по общему правилу за счет должника. Вместе с тем при недостаточности конкурсной массы для погашения всех текущих обязательств и требований, включенных в реестр, упомянутые расходы косвенно перекладываются на гражданско-правовое сообщество кредиторов, последние утрачивают возможность получить удовлетворение своих требований за счет той части имущественной массы должника, которая была израсходована на выплату вознаграждения. #INSERT_28935_JUSTIFY# Таким образом, подчеркнул ВС, при установлении процентного вознаграждения суды должны давать оценку личного (индивидуального) вклада управляющего в результат, выразившийся в погашении требований кредиторов, в том числе залогового кредитора (определения ВС от 23 октября 2023 г. № 306-ЭС21-13461(4); от 5 мая 2023 г. № 306-ЭС20-12147(14) и № 306-ЭС20-14681(13)). Кроме того, следует учесть, что 29 мая 2024 г. ст. 20.6 Закона о банкротстве дополнена п. 18, согласно которому в исключительных случаях сумма процентов по вознаграждению арбитражного управляющего может быть снижена арбитражным судом по ходатайству лица, участвующего в деле, при ее явной несоразмерности вкладу арбитражного управляющего в достижение результатов процедуры банкротства. В рамках процедуры распределения имущества ликвидированного юрлица, предусмотренной п. 52 ст. 64 ГК, арбитражный управляющий, функции которого сопоставимы с функциями конкурсного управляющего в деле о банкротстве, вправе претендовать на получение вознаграждения в виде фиксированной суммы и суммы процентов, размер которого определяется применительно к положениям ст. 20.6 Закона о банкротстве. Вопреки выводам судов, указал ВС, арбитражному управляющему не может быть отказано в установлении и выплате фиксированной части вознаграждения и процентов только по тому основанию, что он выполнял свою работу в рамках ликвидационной процедуры распределения имущества, а не в рамках конкурсного производства. Верховный Суд напомнил, что процедура распределения обнаруженного имущества ликвидированного юридического лица среди лиц, имеющих на это право, должна обеспечивать баланс их прав и законных интересов, в том числе минимизации расходов на ее проведение, в связи с чем размер и порядок выплаты вознаграждения должны определяться судом с учетом объема и сложности предстоящей работы. В том случае когда объем работы арбитражного управляющего в рамках процедуры распределения имущества оказался незначительным или выполнен ненадлежащим образом, это не может выступать основанием для отказа в выплате вознаграждения. При этом суд в исключительных случаях может рассмотреть вопрос о соразмерном снижении вознаграждения, если об этом мотивированно ходатайствуют заинтересованные лица и материалы дела дают основания для вывода о несоразмерности вознаграждения объемам деятельности управляющего. Бремя доказывания ненадлежащего исполнения управляющим своих обязанностей лежит на лице, ссылающемся на такое исполнение. ВС заметил: арбитражный управляющий приводила доводы о том, что за период работы с 8 сентября 2021 г. по 8 июля 2023 г. ей причитается фиксированная сумма вознаграждения − 680 тыс. руб. Кроме того, в целях удовлетворения требования кредитора была организована продажа имущества должника − нежилого помещения площадью 217,1 кв. м, находившегося в залоге у департамента. За счет выручки, полученной от реализации имущества (более 7 млн руб.), удовлетворены требования департамента на соответствующую сумму. В связи с этим Любовь Киреева претендует на выплаты вознаграждения в виде процентов в размере около 365 тыс. руб. Данные доводы не поставлены под сомнение со стороны ДГИ как единственного кредитора и не опровергнуты материалами дела. Возражая против выплаты вознаграждения арбитражному управляющему, департамент не представил каких-либо доказательств несоразмерности суммы вознаграждения объему выполненной работы, в том числе исходя из обычных ставок посреднического вознаграждения за продажу недвижимого имущества, сложившихся в г. Москве. Таким образом, подчеркнул Верховный Суд, выводы судов о полном отказе в установлении арбитражному управляющему суммы вознаграждения не основаны на законе и не могут быть признаны правильными. Положениями Закона о банкротстве не установлен запрет на обращение арбитражного управляющего в арбитражный суд с требованием о возмещении судебных расходов, в том числе вознаграждения арбитражного управляющего, за счет имущества должника, обеспеченного залогом. Выводы судов о том, что расходы на вознаграждение не подлежат возмещению из денежных средств, полученных от реализации заложенного имущества, до погашения требований залогового кредитора в порядке ст. 138 Закона о банкротстве, ошибочны, указал ВС. Он разъяснил, что в силу п. 1 и 2 ст. 138 Закона о банкротстве из выручки от продажи залогового имущества выделяется отдельно 10% или 5% (в зависимости от вида обеспечиваемого обязательства) на погашение судебных расходов, услуг привлеченных лиц и вознаграждения арбитражного управляющего в связи с действиями по продаже предмета залога (п. 13.1 Постановления № 97). Верховный Суд признал неправомерными ссылки судов на то, что заявителями − Рауфом Алиевым и Гюндюзом Атакишиевым не были внесены на депозит арбитражного суда денежные средства для финансирования процедуры и возмещения расходов арбитражного управляющего, а также на то, что имущества должника оказалось недостаточно для удовлетворения требований единственного кредитора – Департамента городского имущества, поскольку сама по себе недостаточность имущества должника не является основанием для отказа в оплате деятельности арбитражного управляющего. Именно возможной недостаточностью имущества и схожестью возникающих правоотношений и предопределяется применение по аналогии законодательства о банкротстве к процедуре распределения обнаруженного имущества ликвидированного юрлица. При этом, учитывая наличие спора о праве арбитражного управляющего на получение вознаграждения в процедуре распределения имущества, то обстоятельство, что вознаграждение в соответствующем размере не было удержано Любовью Киреевой при проведении расчетов, не лишает ее права на получение вознаграждения в судебном порядке. Таким образом, Верховный Суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд г. Москвы. #INSERT_29365_JUSTIFY# Комментируя определение, арбитражный управляющий СОАУ «Континент» Денис Васильчук отметил, что Верховный Суд наконец-то обратил внимание на процедуры реализации имущества ликвидированных юрлиц, так как даже размер фиксированного вознаграждения управляющего не установлен законом. «Суд правильно определил, что 30 тыс. руб. в месяц не всегда покрывают расходы управляющего и лишают его стимула брать данные процедуры и эффективно работать, притом что даже сохранность имущества управляющим приходится обеспечивать за собственные средства. Хотелось бы увидеть математическую формулу расчета вознаграждения, чтобы исключить влияние субъективного отношения суда к управляющим», − указал он. Денис Васильчук заметил, что при необходимости нижестоящие суды выборочно применяют аналогию Закона о банкротстве, но при этом в вопросе вознаграждения управляющего ссылаются на отсутствие законодательно установленного стимулирующего вознаграждения и невозможности применить аналогию. #INSERT_35336_JUSTIFY# Адвокат МКА «Семенцов и Партнеры», арбитражный управляющий Евгений Пустошилов заметил, что процедура распределения имущества ликвидированного юридического лица применяется реже в сравнении с делами о банкротстве либо ликвидацией обществ в ординарном порядке. «Действительно, ликвидация общества, у которого есть имущество, которое “забыли” как кредиторы, так и сами участники, является исключением из правил. Очевидно, что именно это обстоятельство влечет отсутствие специального правового регулирования и нехватку судебной практики, которая, как правило, восполняет пробелы законодательства», − полагает он. #INSERT_35136_JUSTIFY# По мнению адвоката, правовой подход, примененный ВС, полностью закрывает пробел законодательства в части регулирования размера вознаграждения арбитражного управляющего в процедурах распределения имущества ликвидированного юридического лица, поскольку обязывает суды применять по аналогии хорошо проработанный, в том числе судами, закон о несостоятельности. «Верховный Суд не в первый раз обращает свое внимание на аналогичные дела. Так, определениями от 22 августа 2024 г. № 305-ЭС24-6717; от 15 августа 2024 г. № 305-ЭС24-8216; от 7 ноября 2023 г. № 301-ЭС23-12467 недавно были восполнены другие пробелы регулирования и исправлены ошибки правоприменения», − заметил Евгений Пустошилов. Получить комментарий от арбитражного управляющего Любови Киреевой «АГ» не удалось.